Доктрина этатизма

Фашистский и прогрессивный тоталитаризм , с точки зрения идеологии никогда не был простой доктриной этатизма. Скорее, утверж­далось, что государство представляет собой природный мозг органического политического тела. Этатизм вторичен по отношению к коллективизму или эгалитаризму. Правительство было просто тем местом, где духовная воля на­рода преобразовывалась в действие (марксисты любили использовать слово «практика» для описания этого единства теории и действия). Из этой позиции следовало, что учреждения и отдельные личности, которые стоят в стороне от государства или «прогрессивной волны», изначально вызывают подозрение и объявляются эгоистичными, социально-дарвинистскими, консервативными, или, как ни парадоксально, фашистскими.

Государство представляется не глав­ным распорядителем, а, скорее, метрономом для унификации и гарантирует, что правители единодушны в выборе направления развития общества. Если жизнь прогрессивного общества должным образом упорядочена, государству нет необходимости прибирать к рукам Гарвард или «Макдоналдс», но в любом случае оно должно убедиться, что эти учреждения верно расставляют приори­теты. Политику смысла в конечном счете можно рассматривать как теократи­ческую доктрину, поскольку она пытается ответить на главные вопросы бытия, утверждает, что ответы на них можно найти только вместе, и настаивает на том, что воплощать эти ответы в жизнь должно государство Это либерально-фашистское мышление четко проявляется в перепалке между телевизионным продюсером Норманом Лиром и консервативным обо­зревателем Чарльзом Краутхаммером, имевшей место в 1993 году. Краутхам- мер охарактеризовал обращение Хиллари Клинтон, в котором она представила политику смысла, как «нечто среднее между “речью о национальном недуге” Джимми Картера и защитой курсовой работы по Сиддхартхе Гаутаме», по­данное публике с «самоуверенностью и чувством превосходства, характерны­ми для высказываний студента колледжа».