Политический успех Кеннеди

Политический успех Кеннеди обусловливался тем, что он оказался на гребне волны истории. Силы прогрессивного движения снова пришли к вла­сти после периода мира и процветания. И несмотря на беспрецедентное бо­гатство и обилие свободного времени в послевоенные годы (и даже во многом вследствие этого) в рядах амбициозных, стремящихся к более высокому по­ложению представителей интеллигенции, и прежде активистов прогрессивно­либерального истеблишмента, явственно ощущалось желание «в очередной раз привести Америку в движение».

Консервативный издатель Генри Люс пи­сал в 1960 году, что «народ Америки больше всего нуждается в ясном пред­ставлении о национальной идее» Это было началом третьего «фашистского момента» в истории Америки, который формировался в течение 1960-х и в начале 1970-х годов на улицах и в университетах (как видно из предыдущей главы), а также в коридорах вла­сти. То, что завершилось кровопролитием на улицах, начиналось как «револю­ция сверху», проводившаяся наследниками идей Вильсона и Франклина Дела­но Рузвельта с благими намерениями. Однако они не смогли сдержать ими же выпущенных на свободу демонов. Возможно, наилучшим образом представители руководства обеих партий, выступавшие за «социальные изменения», смогли выразить свои мысли в се­рии эссе о «национальной идее», публиковавшихся в New York Times и в жур­нале Life. Эдлай Стивенсон писал, что американцам необходимо преодолеть «мистическую неприкосновенность частной жизни» и отвернуться от «храма супермаркета».

Чарльз Ф. Дарлингтон, ведущий корпоративный управляющий и бывший сотрудник Госдепартамента, объяснил, что Америке необходимо снова почувствовать коллективный дух национальной идеи, который был ха­рактерен «для некоторых периодов правления Вудро Вильсона и обоих Руз­вельтов» (вы наверняка понимаете, о каких периодах идет речь). Прежде всего, возрождающейся Америке следовало перестать считать себя нацией отдель­ных личностей. В очередной раз спасение было в «коллективном действии».