Религиозная инициатива Буша

 Было создано новое агентство в правительстве, выплаты в рамках программы Medicare увеличились на 52 процента, а расходы на обра­зование выросли примерно на 165 процентов. С 2001 по 2006 год расходы на борьбу с бедностью увеличились на 41 процент, а общие расходы достигли рекордной отметки в 23 289 долларов на семью. Расходы на федеральные про­граммы по борьбе с бедностью впервые превысили три процента ВВП. Общая сумма расходов (с поправкой на инфляцию) в три раза превысила аналогич­ный показатель при Клинтоне. Кроме того, Буш предложил самую крупную компенсацию со времен «Великого общества» (часть D Программы льготного медицинского страхования Medicare).

Это не означает, что Буш полностью отказался от консервативного принци­па ограничения власти. Его программы назначения судей, снижения налогов и усилия по приватизации системы социальной защиты представляют собой выражение либо рудиментарной преданности принципам ограничения власти, либо признания того, что мнение консерваторов, выступающих за ограничение власти, нельзя полностью игнорировать. Но Буш на самом деле консерватор особого рода, он с большой симпатией относится к вторжениям в жизнь граж­данского общества в прогрессивном стиле. Его религиозная инициатива пред­ставляла собой исполненную благих намерений попытку размывания границ между государственной и частной благотворительностью.

В интервью с Фре­дом Барнсом из Weekly Standard Буш объяснил, что он отвергает реакцион­ный, антиправительственный консерватизм Уильяма Ф. Бакли; вместо этого, как президент заявил Барнсу, консерваторы должны «направлять» и прово­дить активную политику. Это вполне соответствует ошибочному пониманию Бушем консерватизма как поддержки социальной базы, которая называет себя «консервативной» Хотя Буш, конечно же, не всегда был заложником своей социальной базы. Как и его прогрессивные предшественники - Клинтон, Никсон, Рузвельт и Вильсон, - когда его программа отличается от взглядов его самых верных из­бирателей по вопросам иммиграции или образования, он ставит под сомнение их намерения как «лишенные сострадания».