Расистская агитация в Ист-энде

Английский фашизм с самого начала имел возможность играть на антисемитских чувствах, много лет таившихся среди определенной части населения Ист-энда. Поскольку эти расистские настроения порождались общим недовольством экономическими условиями, в периоды кризисов они обозначались яснее; но и в нормальное время деловые способности и трудолюбие евреев вызывали у ограниченных и нетерпимых людей зависть и досаду. Однако активной травли евреев Ист-энд Не знал никогда, пока там не развернули своей деятельности чернорубашечники. Раньше в английских газетах не могли бы появиться такие сообщения: «В пятнадцати еврейских магазинах перебиты окна», «Женщину ударили поленом по лицу и выбросили из окна магазина», «Маленькую девочку тоже выбросили в окно» Никогда раньше видные еврейские деятели не имели основания говорить, что атмосфера в Ист-энде напоминает им предпогромные дни в царской России и в Польше.

Результаты расистской агитации чувствовались по всему Ист-энду, но особенно энергично действовали чернорубашечники в двух районах: в Бетнел-Грине (где, по данным Б. С. Ф., было 4 тыс. зарегистрированных фашистов) и в Стэпни. Здесь, на углу Грин- стрит и Эссиан-стрит, помещался самый крупный из шести ист-эндских фашистских центров, этих очагов заразы, откуда в течение 19J6 и 1937 гг. распространялся фашистский террор. После первой волны насилий, прокатившейся по Ист-энду осенью 1936 г., «Ивнинг стандарт» поручил своему специальному коррес-понденту Дадли Баркеру произвести «объективное расследование в тех районах Ист-энда, где беспорядки происходят особенно часто». Приводим выдержки из первой серии его корреспонденций.

Никогда еще, кроме как во время предвыборных кампаний, Ист-энду не преподносилась такая непрерывная программа политических развлечений. Каждый вечер, от 7 до 11, житель Ист-энда может принять участие в политической деятельности, напоминающей дополнительные выборы в национальном масштабе, и он вполне может представить себе, что завтра ему предстоит голосовать; но никакие общенациональные вопросы не обсуждаются и не происходит выборов, которые положили бы конец этой процедуре. Говорят, что развлечения не ограничиваются митингами. От   главных улиц идут темные, глухие переулки, где по  ночам происходят страшные вещи, где рождаются (и опровергаются) слухи о бритвах, запрятанных  в яблоках, картошке или в козырьках кепок, о железных трубах и кусках  решетки, отодранных от оград, о кастетах, ножах и сапогах, подбитых гвоздями, которые идут в ход как оружие против фашистов, забредших в оппозиционно-настроенные кварталы.