Фашизм под маской патриотизма

Жалобы итальянских патриотов на несправедливый дележ добычи, доставшейся Антанте в результате мировой войны, уже давно вошли в пословицу. И если они иногда и страдают преувеличениями, то все же, разбираясь в этом вопросе с самой объективной точки зрения, необходимо признать, что жертвы, понесенные Италией, а равно и удельный вес ее выступления на стороне Антанты, были весьма недостаточно вознаграждены. Военные специалисты утверждают; что судьба Франции и других членов Антанты была впервые спасена Италией 2го августа 1914 года, когда она объявила сначала в своем нейтралитете. Трудно определить, каковы были бы последствия присоединения Италии к центральным державам, с которыми она была связана тройственным союзом! Заявление Италии дало Франции возможность сконцентрировать свои силы на северном фронте, и обеспечить себе успех на Марне. Выступление же Италии на стороне держав согласия в мае 1915 года воспрепятствовало центральным державам Использовать военно-техническую помощь австрийской армии. Нужно вспомнить лозунги, с которыми Италия вступила в войну на стороне Антанты. Главным лозунгом как будто бы явилось осуществление старой „адриатической программы"1). Вторым лозунгом было желание исправить по национальному признаку итало-австрийскую и итало-германскую границы. Пропаганда ирридентизма, свившего себе гнездо в Триесте, Фиуме и других областях со смешанным населением на севере Италии, сыграла немаловажную роль в политической жизни Италии и была умело использована, как один из мотивов подстрекательства Италии к войне.

Раздробление австро-венгерской монархии уже с самого начала войны входило в планы союзников, и потому третьим лозунгом итальянской дипломатии являлось обеспечение границ Италии от будущих государственных новообразований.

Все эти три лозунга на самом деле не были в результате мировой войны воплощены в жизнь. К Италии были присоединены, в результате Версальского и СенЖерменского договоров, основные вехи которых были намечены уже в тайном Лондонском соглашении союзников 1915 года, Триест, Истрия, Зара, Горица и т. д. с прилежащими местностями. После долголетней тяжбы с Югославией как будто разрешен и вопрос о Фиуме. Соглашением, заключенным между обоими, странами в начале 1925 года, границы Италии соответствующим образом обеспечены и исправлены. Все же „адриатическая программа" итальянских патриотов до сих пор остается неосуществленной, а маленькая Албания уже по окончании мировой войны нанесла большой урон их самолюбию, когда заставила их в 1920 году очистить оккупированную Валлону.

Уже к концу мировой войны было очевидно, что, если бы даже все лозунги, выдвинутые итальянской дипломатией, преследовавшие чисто политические цели и не вносившие почти никакого улучшения в ее экономическое положение, были полностью осуществлены   Италия, официально числящаяся в рядах держав победителей, должна бы была считать для себя мировую войну проигранной: так велико несоответствие между понесенными Италией жертвами (почти целиком разоренной северной областью Венето и огромным числом выбывших из строя убитыми и ранеными) и теми ничтожными приобретениями, которыми ее вознаградили союзники. Если бы Америка понесла, пропорционально своему населению, такое же количество жертв, как и Италия; то она должна бы потерять 16 миллионов убитыми и выбывшими из строя!

Следует отметить, что итальянская дипломатия не проявила особенных талантов при ликвидации мировой войны. Разумеется, при том экономическом и политическом положении, в котором находилась Италия, вряд ли она могла бы заставить считаться с собой союзников только силами и дарованиями своих дипломатов. Но всё же на международной конференции итальянские дипломаты проявили свою полную неспособность. Один из участников Парижской мирной конференции, Тардье, недавно рассказал в своих воспоминаниях о том, какую подчиненную роль на этой конференции играли итальянские дипломаты: „Делегат Италии Орландо говорил, вообще, очень мало. Разговоры велись, по преимуществу, тремя лицами: Вильсоном, Клемансо, Ллойд Джорджем. Если же Орландо и заговаривал о чем либо, то исключительно о злосчастном Фиуме".