Схватка фашистов с рабочим классом

    Муссолини, между тем, тоже не дремал. Он решил во что бы то ни стало использовать эту схватку фашистов с рабочим классом для того, чтобы установить в Италии фашистскую диктатуру, и принялся за подавление забастовки всеми находившимися в его распоряжении средствами. Прежде всего, фашисты, вместе с их ближайшими союзниками националистами, обратились с воззванием к государственным служащим и рабочим, в котором призывали их „сбросить со своей шеи иго политиканов", по словам фашистов, занимавшихся эксплуатацией масс в свою пользу. В этом же воззвании они обращаются к правительству, которому дают сорок восемь часов для приведения в повиновение „тех, кто пытается разрушить самое существование нации". Далее, они заявляли, что если правительство не выполнит своего долга, фашисты займут место государства, бессилие которого будет лишний раз доказано". В своей речи, произнесенной в гор. Сартано, Муссолини повторил то же самое: „Если правительство не прикончит забастовку, ее прикончат фашисты!"
Фашисты постарались связаться со всеми элементами рабочего класса, деморализованными их террором и готовыми играть штрейкбрехерскую роль.

Наиболее могущественное сопротивление фашистам было оказано рабочими Милана, несмотря на то, что этот город являлся резиденцией самого Муссолини, и потому, конечно, туда были брошены фашистами лучшие силы.

Когда на сторону фашистов открыто перешли правительственные войска и полиция, фашистам удалось разогнать миланский муниципальный совет, состоявший из социалистов, и водрузить трехцветное знамя на здании городской думы. Это было 3го августа. 9го же числа фашисты завладели генуэзским фортом, где до тех пор всегда пользовались безраздельным влиянием красные синдикаты моряков. Не героизм фашистов, которого не может быть у этих людей, привыкших всегда нападать в большинстве и преимущественно на безоружного противника, привел к победе Муссолини над забастовщиками, а плохо замаскированное пособничество правительства. Оно же привело его, в конце концов, к власти.

Тем временем, среди революционного блока рабочих партий разногласия все усиливались. Реформисты тянули всех в болото сотрудничества с явно предательским кабинетом Факта. Дело кончилось тем, что находившаяся, главным образом, под влиянием реформистов Всеобщая Конфедерация Труда вышла из состава рабочего блока и тем сорвала забастовку. Парламент был также терроризован успехами Муссолини, убедившись на практике в том, что за Муссолини стоит гораздо  более реальная сила, чем за правительство.

Муссолини не стал терять даром времени; вместо того, чтобы обнаружить хотя бы малейшую благодарность по адресу Факта, обеспечившему ему успех в борьбе с красными, Муссолини стал открыто требовать роспуска Палаты, которая, по его словам, „перестала уже представлять общественное мнение страны". У Факта, между тем, не было никаких оснований надеяться на то, что новые выборы обеспечат правительству успех; поэтому он категорически отказал в этом требовании. Тогда Муссолини выступил с новым требованием. Он потребовал смены кабинета. В новом кабинете фашисты должны были получить несколько портфелей. Переговоры в этом направлении начались; они велись с Джиолитти, Саландра, Орландо, но не привели ни к каким положительным результатам.