Столкновение с Грецией летом 1923 года

        Если обратиться к первым речам Муссолини, произнесенным в парламенте, то мы в них, помимо откровенного обещания согнуть в бараний рог всякую оппозицию, найдем еще его предсказания о том, что фашистское правительство вскоре превратит Италию в обетованную землю, но уже спустя 3 — 4 месяца в речи, произнесенной Муссолини в сенате, в связи с ратификацией международной Вашингтонской конвенции и СантаМаргеритского соглашения между Италией и Югославией, Муссолини нашел достаточно смиренные слова для характеристики своей внешней программы: .Дипломатия всего мира  в том числе и большевистская  сохраняет осторожность и выдержку, продиктованную мнительностью. Я не вижу никаких оснований для итальянской дипломатии в этом отношении отличаться от других..."

Нашумевшее столкновение с Грецией летом 1923 года, в котором такую большую роль сыграл личный задор Муссолини, на самом деле, было лишь гордым жестом, скорее уронившим, чем поднявшим внешний престиж Италии. Это понял и Муссолини. С тех пор дипломатия фашистского правительства ничем не отличается от внешней политики прежних правительств. Италия не поднялась благодаря истерическим воплям фашистских крикунов на степень первостепенной державы, имеющей равный голос при решении международных вопросов с такими членами Антанты, как Франция или Англия. По-прежнему, как это было при „изменнических правительствах" Джиолитти и Нитти,—итальянская дипломатия, по большей части, идет в фарватере английской. Последняя попытка Италии укрепить свое положение на Балканах, в связи с декабрьским переворотом в Албании, а также несомненное участие в попытках организации антисоветского блока на Балканах,  все это, конечно, продиктовано мининделом реакционного английского кабинета Чемберленом, который чуть не на первой неделе своего пребывания у власти поспешил навестить Муссолини.

Отказ консервативного кабинета Англии от утверждения прошлогоднего женевского протокола о международных гарантийных договорах, несомненно, еще более „сблизит" итальянскую дипломатию с английской, поскольку у Муссолини, начиная еще с итало-греческого конфликта, отношения с Лигой Наций никак не налаживаются. У Муссолини вырвалось даже подходящее объяснение его скромной позиции в делах внешней политики. В одном из своих интервью он пытался оправдать свою уступчивость в области внешней политики следующим образом: „Не надо забывать, что я не только лидер партии, но и премьер.

В качестве лидера фашистов, я отношусь отрицательно к этим договорам и считаю ратификацию их нелепой. Но, в качестве премьера, я вынужден пойти на это".