Либеральное отношение к нацистским судьям

Либеральное отношение к нацистским судьям проявилось и в другой форме. Речь идет о крайне редких случаях предания суду нацистских юристов. И здесь прослеживается столь же откровенная позиция на реабилитацию. Типичным и по мотивам и по исходу представляется дело нацистского судьи Ганса Резе. До 1945 года он был судьей «народного» суда и участвовал в вынесении, по крайней мере, 231 неправомерного смертного приговора. Среди жертв Резе был, например  профессор Пражского университета Эрнст Макс Мор, приговоренный им к смерти за произнесение «подрывных» речей в конце четвертого года войны. Известно, что Мор «осмеливался определить положение Германии как безнадежное», а Гитлера назвал «великим безумцем». Этих «критических» высказываний оказалось достаточно для того, чтобы «от имени немецкого народа» судья Резе вынес смертный приговор. Аналогичный приговор Резе вынес и в отношении католического пастора Франца Хейдера за то, что последний интерпретировал бомбежки немецких городов как заслуженное возмездие.

     После 1945 года член НСДАП Резе вновь облачился в судейскую мантию и долгие годы служил западногерманской фемиде. Лишь в 1962 году против него был начат процесс по обвинению в вынесении противоправных смертных приговоров. Несмотря на наличие соответствующих документов и свидетелей, суд затянул разбирательство до 1967 года, и только тогда, под давлением общественности, Резе был осужден и приговорен к пяти годам тюремного заключения. Однако его тайные покровители и единомышленники добились освобождения Резе под залог в 200000 марок . Резе туг же подал прошение о ревизии приговора. Федеральная судебная палата отменила приговор в мае 1968 года и передала дело на новое рассмотрение в западноберлинский суд. Здесь суд присяжных сочувственно интерпретировал действия нацистского судьи как заблуждение относительно противоправности смертных приговоров. «Резе не нарушал право, он лишь заблуждался». Суд исходил из общей посылки о том, что гитлеровские законы являлись подлинными, облеченными должной правовой силой. Эта оценочная формула, ставшая в ФРГ до известной степени распространенной, прямо противоречит той оценке, которую державы антигитлеровской коалиции дали нацистским законам как антиправовым, а их разработку, издание и применение квалифицировали как преступление. Суд присяжных под председательством доктора Эрнста Оске счел возможным оправдать 'бывшего нацистского судью Резе, который вскоре добился разрешения на адвокатскую практику. Кроме того, боннские власти выплатили  из фондов социального обеспечения 270 тыс. западногерманских марок компенсации за время пребывания его под судом и следствием.

      Столь же типичным представляется и дело бывшего заместителя имперского прокурора Вольфганга Им- мервара Френкеля. В 1962 году он был назначен на пост генерального прокурора ФРГ, хотя было известно, что он виновен в вынесении, по меньшей мере, 50 неправомерных смертных приговоров. Это назначение вызвало резкий протест со стороны мировой общественности, в том числе и в самой Федеративной республике. Френкель вынужден был подать в отставку, хотя суд в Карлсруэ в 1963 году и вынес ему оправдательный приговор со ссылкой на имевшее якобы с его стороны «идеологическое ослепление», на отсутствие субъективного осознания обвиняемым противоправности своего поведения. «Вынося смертные приговоры, Френкель ошибочно считал их справедливыми. В данном случае отсутствует доказательство осознания противоправности и, следовательно, уголовно наказуемый характер деяния». Таков был оправдательный вывод суда по делу Френкеля.
       Известно, что ГДР, располагая обширными архивными материалами, предала гласности имена 1583 нацистских юристов, выносивших противоправные приговоры в чрезвычайных судах, и направила в органы прокуратуры ФРГ более 2 тыс. фотокопий противоречащих международному праву смертных приговоров, в вынесении которых участвовали нацистские юристы, отправляющие функции правосудия в ФРГ. Однако власти не дали хода этим разоблачительным документам.

       Естественно, что прямым и неизбежным порождением такой политики становится ситуация круговой поруки. Судьи, сами заслуживающие сурового наказания, оправдывают нацистских военных преступников. Тем самым вопреки всем требованиям права и справедливости они искусственно сохраняют и распространяют ситуацию «алиби» непосредственно на нацистских военных преступников, а косвенно создают общую атмосферу психологического и идеологического оправдания преступлений национал-социализма вообще.

        Правовая и политическая амнистия нацистских суден в ФРГ имеет еще одну характерную особенность. Как уже говорилось, антидемократические убеждения нацистских судей использовались в деле создания системы организованного политического террора и преследования демократических организаций, движений настроении. В то время как уголовные преследования в ФРГ нацистских судей исчисляются единицами, число судебных процессов против демократически и прогрессивно настроенных деятелей, начиная с 1951 года, превысило 200 тыс. Таким образом, в Западной Германии «правопреемство» осуществлялось именно в том отношении. Те же судьи, которые в гитлеровской Германии преследовали антифашистов, получали возможность использовать свой опыт из нацистского прошлого для борьбы с противниками реваншизма и неонацизма.