Главная составляющая фашизма

Насилие присуще почти всем революционным движениям, за исключением тех немногих из них, которые отличаются явно выраженной мирной направленно­стью. Но фашистский авангард идеализировал насилие как самоцель, считая его «искупительным» и «преобразующим». Муссолини говорил об эффектив­ности и важности насилия, но практиковал его в гораздо меньшей степени, чем можно было бы ожидать.

Да, его головорезы избивали людей, и было даже несколько убийств, но Муссолини в основном привлекала эстетика насилия, звучание жестокой риторики, поэзия революционного кровопролития. «Пото­му что революции являются безумными, насильственными, идиотскими, звер­скими, - пояснял он. - Они похожи на войну. Они поджигают Лувр и бросают обнаженные тела принцесс на улице. Они убивают, грабят, разрушают. Они являют собой библейский потоп, порожденный человеком. Именно в этом за­ключается их удивительная красота»Здесь снова бросается в глаза поразительное сходство с «новыми левыми».

Их политические выступления были пронизаны насилием, физическое наси­лие просто подчеркивало его. Как у «новых левых», так и у фашистов насилие реализовывалось на многочисленных символических уровнях. Оно усугубляло ощущение кризиса, который так необходим революционерам, для того чтобы поляризовать общество. В самом деле, поляризация была стратегической це­лью и для «новых левых», и для нацистов. Только принудив либеральное боль­шинство основывать свой выбор на предположении, согласно которому симпа­тии основной части избирателей склонятся в сторону левого полюса, Хейден и другие могли реализовать свои революционные планы. Именно это подразу­мевалось под «разжиганием войны на родине». (Один из товарищей Радда, ко­торый погиб в результате взрыва в Гринич-Виллидж, Тед Гоулд, утверждал, что единственный способ радикализации либералов заключался в том, чтобы «превратить Нью-Йорк в Сайгон».)