Роль фашистского авангарда

В формировании концепции деконструкции до настоящего времени остается предметом спора в академических кругах имен­но в силу очевидности и значительности его влияния. Поль де Ман, напри­мер, сотрудничал с нацистами в Бельгии и писал непримиримые нацистские и антисемитские статьи для фашистской газеты во время оккупации. Герберт Маркузе, протеже Хайдеггера, стал лидером академического «мозгового тре­ста» «новых левых».

Он яростно нападал на западное общество, утверждая, что «либеральная терпимость» «служит тирании» - аргумент, который почти полностью повторял аналогичные фашистские заявления 1930-х годов. Фран­ца Фанона, проповедовавшего «искупительную» власть насилия, многие счи­тали прямым наследником Жоржа Сореля, дофашистского теоретика, в рав­ной мере восхищавшего итальянских фашистов и большевиков и служившего для них примером для подражания. Прагматик ницшеанского толка Мишель Фуко - особо почитаемый постмодернистами и теоретиками феминизма - сделал своим путеводным маяком «величайшее безрассудство».

Ненависть Фуко к разуму Просвещения была настолько глубокой, что он приветствовал иранскую революцию 1979 года и диктатуру исламского духовенства имен­но потому, что это была предшествующая современности атака на принци­пы Просвещения. Карл Шмитт, гротескный нацистский философ, относится к числу самых модных современных интеллектуалов левого толка. Его про­изведения передавались из рук в руки как самиздат радикальными предста­вителями «новых левых» в Европе, среди которых был и Йошка Фишер, за­нимавшийся в 1970-е годы тем, что избивал полицейских на улицах Западной Германии. Позже он стал министром иностранных дел, а с 1998 по 2005 год был вице-канцлером в правительстве Герхарда Шрёдера.