Упадок немецкого общества

Фюрер (или публично провозглашенный «лидер») вполне мог читать отрывки из Ницше или из произведений поэта Стефана Георге, который писал: «Народ и высшая мудрость жаждут Человека! - Действия!.. Возможно кто-либо из тех, кто много лет сидел среди ваших убийц и спал в ваших тюрьмах, поднимется и примется за дело\» «Эти молодые люди, - рассуждает Толанд, - выросшие на мистике и движимые идеализмом, жаждали действия, какого угодно действия» Еще до того как нацисты захватили власть, радикально настроенные сту­денты были готовы бросить вызов закоснелому консерватизму немецкого выс­шего образования, приверженцы которого лелеяли мысль о классических ли­беральных академических свободах и превозносили авторитет ученых и пре­подавателей.

Волна ницшеанского прагматизма (фраза французского писателя и философа Жюльена Бенды) пронеслась по всей Европе, принеся с собой ве­тер, который развеял устаревшие догмы поколения их родителей, открыв но­вый мир, требовавший свежего взгляда. Нацисты говорили молодым людям, что их энтузиазм не должен ограничиваться теоретическим изучением, скорее, он должен находить выражение в политических действиях. Традиция изучения ради изучения была отринута во имя «существенности». «Пора отказаться от еврейской науки и иностранных абстракций, - призывали они. - Нужно узна­вать про немцев и про войну, а также понять, что мы можем сделать для на­рода!» «Интуиция, которая имеется у молодых людей в достатке, более важна, чем знания и опыт», - настаивали радикалы.

Молодежи нравилось, как Гит­лер осуждал теоретиков, «рыцарей чернил», как он их презрительно называл. По мнению Гитлера, необходим был «бунт против [самого] разума», потому что «интеллект отравил наш народ!»6. Гитлер радовался, что ему удалось за­воевать сердца и умы молодежи, превращая университеты в инкубаторы акти­вистской деятельности на благо отечества.