Две основные категории нацистских военных преступников

Проходящие по делам о нацистских военных преступниках свидетели, как правило, составляют две категории. Свидетели защиты  обычно это коллеги, сослуживцы обвиняемых, «бывшие чиновники, служащие гестапо, СС, вермахта. Почти все они дают показания в пользу обвиняемых. Иногда свидетельствуют даже высокопоставленные чиновники. Сам по себе этот факт весьма примечателен. Если, например, в первые годы существования ФРГ чиновники избегали в какой бы то ни было форме предаваться воспоминаниям о прошлом, то со временем они настолько уверовали в свою безнаказанность, что нагло оправдывают нацистских преступников. Защищать нацистских преступников стало настолько обычным, привычным делом, что даже бывший канцлер Кизингер, как уже упоминалось, согласился выступить свидетелем защиты на процессе во Франкфурте-на-Майне (июль 1968 г.), а бывший председатель бундестага Герстенмайер свидетельствовал на процессе в Кобленце.

Большинство свидетелей защиты сами являлись соучастниками преступлений фашизма. Показания их по содержанию и направленности обычно смыкаются с по-казаниями обвиняемых. Защита добивалась того, чтобы круг вопросов этим свидетелям был очень узким. Когда, например, в Освенцимском процессе допрашивались связанные и сотрудничавшие с СС служащие концернов ИГ Фарбен, то они всячески уходили от ответов, а некоторые защитники договаривались даже до того, что  допросы этих свидетелей подрывают экономические устои ФРГ.

Другую категорию представляют свидетели бывшие уэники концлагерей, непосредственно пострадавшие от бесчинств нацизма. Поскольку речь идет о преступлениях нацизма в концлагерях или на территориях оккупированных государств, то в большинстве своем свидетели этой категории проживают вне ФРГ и приезжают туда из других стран.   Адвокаты обычно делают все, чтобы вызвать недоверие, представить показания свидетелей как ложные, подсказанные чувством мести; они трактуют их показания как политическую пропаганду. Часто в присутствии суда, официальных властей, обвиняемые и их защитники в сущности издеваются над людьми, пережившими  не человеческие страдания, над людьми, многие из которых в тяжелых условиях концлагерей проявили мужество и героически боролись. При этом случается, что суд в сущности потворствует такому обращению. Часто суд ссылается на весьма расплывчатое процессуальное правило о том, что свидетель, уже однажды выступавший с аналогичными показаниями, не имеет права выступать по этому поводу в другом процессе, а потому суд отводит эти показания. Осуществляется умышленное затягивание процессов путем отвода свидетелей, отклонения документов либо путем розыска и вызова новых свидетелей.

В процессе судопроизводства над нацистскими преступниками частые перерывы для сбора дополнительных доказательств, вызова все новых свидетелей, в результате чего процессы становятся фантастически дорогими и обременительными для бюджетов земель, стали уже системой. Процесс над группой эсэсовцев Бишофом, Гельмутом, Сандлером и Бустой, совершивших зверские преступления в концлагере Дора, тянулся во Франкфурте-на-Майне более двух лет. Было проведено 170 судебных заседаний, допрошено 300 свидетелей. Процесс в Дармштадте против оберштурмфюрера СС Эриха Вольшлегера по обвинению в массовых расстрелах евреев начался 24 апреля 1968 г. и затянулся на три года, поскольку защита все время требовала новых свидетелей, а суд, удовлетворяя это требование, вел бесконечные допросы.

Отказ от объективности и строгого правового характера судоговорения в процессах по делам нацистских военных преступников нам представляется прямым или косвенным следствием того воздействия йа ход конкретных процессов, которое оказывают неонацистские, реваншистские силы, осуществляющие миссию защиты и покровительства в отношении «попавших в беду» своих единомышленников. Особую активность в этом смысле проявляют многочисленные землячества  организации, объединяющие переселенцев из восточных областей по территориальному принципу. Как правило, у руководства их всегда стоят оголтелые реваншисты, причем некоторые из них в период пребывания у власти ХДС/ХСС занимали важные посты в государственном аппарате федерации и земель. Например, такие разоблаченные нацистские военные преступники, как Зеебом, Оберлендер, Крафт, Шюц, Зейбот и др., в разные времена являлись министрами. Нет ничего удивительного, что эти организации считают своим долгом защищать нацистских военных преступников. Когда один из помощников Эйхмана, руководитель отдела в имперском управлении службы безопасности, непосредственно возглавлявший операцию по транспортировке 400 тыс. венгерских евреевв Освенцим, оберштурмбанфюрер СС Герман Крумей был в 1957 году арестован, то землячество судетских немцев публично выступило в его защиту, и он был вскоре освобожден. В 1964 году он вновь предстал перед судом. Суду стало известно и о другой преступной деятельности Крумея: он участвовал в проведении особой политики нацизма  («жизнь в обмен на товары»), в результате которой он «выменял 1 млн. еврейских жизней на 10 тыс. вагонов оружия и продовольствия из-за границы для снабжения гитлеровской армии». Франкфуртский суд в феврале 1965 года, после девяти месяцев судебного разбирательства, приговаривает Крумея к пяти годам тюремного заключения, что представляется равносильным оправданию, поскольку срок предварительного заключения почти погасил срок наказания.

Кроме землячеств в ФРГ и за ее пределами, создано множество законспирированных и часто действующих нелегально специальных организаций и агентств, непосредственно занимающихся подготовкой и организацией побегов, оказанием услуг при транспортировке нацистских военных преступников, фабрикацией фальшивых документов. В связи с бегством 47-летнего бывшего майора СС Ганса Цех-Нентвиха из тюрьмы в Брауншвейге в мировой печати появились сообщения о деятельности тайной нацистской организации «Паук».

Видную роль в координации этой деятельности играет бывший штурмбанфюрер СС Отто Скорцени. После войны он начал восстанавливать связи с эсэсовскими группами и создал названную организацию с резиденцией в Испании, штаб  квартирами в Гамбурге и Мюнхене, отделениями в 40 западногерманских городах, которые щедро финансируются западногерманскими монополиями.