Формы и методы ведения судов над нацистами

                При рассмотрении вопроса о формах и методах проведения судебных процессов над нацистскими преступниками особое место должно быть отведено характеристике поведения и роли западногерманской адвокатуры. Первое, что характерно для нее,— это однозначность ее правовой и политической позиции, которая выражается в огульном отрицании вообще всякой вины за нацистскими преступниками. В большинстве случаев, за редким исключением, защита требует оп¬равдания нацистских преступников, прекращения процесса за давностью или же применения самых незначительных сроков наказания. Следующая характеристика сводится  к тому, что защита постоянно оперирует одними и теми же доводами, создав своеобразный формально-юридический шаблон, по которому она пытается обелить всех и каждого.

В Освенцимских процессах некоторые адвокаты (Ашенауэр, Латернзер, Фертиг и др.) осуществляли защиту сразу нескольких обвиняемых и делали это без особого напряжения, по раз и навсегда составленной схеме защитных «рефлексов». Детали их не интересовали, они не вдавались в анализ полученных в ходе судебного разбирательства доказательств. Они либо вообще отрицали вину и настаивали на отсутствии состава преступления, либо, если таковая была очевидна, выдвигали общие основания для прекращения дела  давность .

За этим скрывается не только злая воля или правовая недобросовестность отдельных адвокатов, не только своеобразный профессиональный заговор. Здесь речь идет о выполнении определенного политического заказа. Ясно, что устами адвокатов говорят и через них действуют определенные политические круги, представляющие волю и интересы западногерманских и международных «монополистических и реваншистских альянсов. Об этом, помимо указанных соображений, свидетельствует и следующее. Многие обвиняемые имели по два адвоката, тогда как их материальное положение едва ли могло им позволить нанять даже одного. Очевидно, что определенные силы и организации з ФРГ и за ее пределами субсидируют обвиняемых и финансируют участие известных, дорогостоящих адвокатов.

Выступая на Освенцимских процессах в качестве сообвинителя от ГДР, профессор Фридрих Кауль дал исчерпывающую характеристику наиболее распространенным аргументам защиты. Кауль весьма убедительно показал, как формально догматическая трактовка тех или иных юридических институтов обращает их на службу самым реакционным идеям и целям. Например, аргумент о чрезвычайной необходимости выполнять преступный приказ применяется крайне формально. Адвокаты Ашенауэр, Фертиг и другие самым циничным образом манипулировали с помощью этого аргумента. Начиная с утверждения о том, что приказы фюрера и «безусловная» необходимость их выполнять снимают со всех совершенных нацистами «деликтов» характер преступлений, они договариваются до того, что поскольку уничтожение определенных групп людей (геноцид) осуществлялось по политическим мотивам, то в условиях нацизма оно не имело характера уголовно наказуемого деяния. Из этой неверной посылки западногерманские адвокаты делают следующий вывод: требование прокуратуры наказать обвиняемых за действия, которые нацизм не считал преступными, противоречит установленному в § 2 уголовного кодекса принципу: «нет наказания без указания на то в законе».

Многие адвокаты требуют прекращения судебного преследования на том «основании», что государственная власть ФРГ, осуществляя судопроизводство над чиновниками или служащими третьего рейха, как бы творит самосуд. Как полагает, например, Фертиг, гитлеровское государство продолжает свое существование, свой жизненный путь в лице ФРГ.

«Государственная власть национал-социалистского государства идентична государственной власти ФРГ, которую здесь представляют судьи»,  говорил он. «Не как гражданское, частное лицо убивал обвиняемый Клер, а по воле, по поручению государства, его власти, которая была в период 1933—1945 г. тем же, что и сейчас». И наконец, заключает он, «государство не вправе сегодня отдавать приказы убивать, а завтра за это судить».

Следовательно, Фертиг и другие приспособили государственно-правовую и политическую доктрину о континуитете к нуждам уголовного права. Известно, что в течение двадцатилетнего пребывания у власти правительство ХДС/ХСС в качестве официальной доктрины отстаивало тезис о том, что существующая в ФРГ государственная власть является звеном в цепи континуитета, который начинается в империи Вильгельма, а затем через Веймарскую республику и третий рейх завершается в ФРГ.

Манипуляции с теорией континуитета в аспекте проблемы преследования нацистских военных преступников не выдерживают даже самой общей критики, не говоря уже о том, что настаивать в наше время на правовом континуитете с преступной системой могут лишь лица, вынашивающие идеи реванша и не считающиеся с послевоенными объективными реальностями. Они умышленно игнорируют тот факт, что капитуляция 1945 года вовсе не ограничилась признанием факта военного поражения, но, распространившись на все области экономической, политической, правовой и со-циальной жизни Германии, прежде всего свидетельствовала о крахе фашистской государственности. Известно, что нацисты разрушили всякую государственность, и лишь страны победительницы благодаря военному разгрому создали условия, необходимые для возрождения немецкого государства; международно-правовые и конституционные основания этого возрождения были определены в Потсдамском соглашении. Наказание военных преступников определяется в нем как неукоснительная обязанность этого будущего государства.

  Своеобразной прелюдией к этим аргументам защиты является требование рассматривать вопрос о виновности на основании законов, действовавших в нацистской Германии. Иными словами, защита требовала от суда, чтобы вопрос относительно преступления и наказания решался в свете правовых представлений правителей третьего рейха. Она пытается противопоставить таким образом два правовых основания ответственности —   мждународно-правовое и внутригосударственное.