Искусственное различие исполнителей и авторов идей нацизма

Тенденция западногерманских судов искусственно проводить различие между непосредственными исполнителями и теми, кто, сидя за письменным столом, планировал, сортировал заключенных и определял очередность их умерщвления, может быть расценена исключительно как попытка освободить от заслуженного наказания «убийц за письменным столом». Именно эту категорию преступников западногерманские суды объявляли пособниками, действовавшими в силу приказа, а не по собственной воле, и на этих искусственно созданных положениях суды занижали наказание либо вовсе освобождали от него.

Такая практика получила широкое распространение. В процессе (октябрь 1964 года — сентябрь 1965 года, Дюссельдорф) протав десяти эсэсовцев, виновных в уничтожении более 700 тыс. узников в концлагере Треблинка, суд как и на Освенцимском процессе, отстаивал позицию, что только те, кто лично и непосредственно участвовал в исполнении акций массового уничтожения, должны привлекаться к уголовной ответственности, а так называемые убийцы за письменным столом подлежат оправданию.

В то же время искусственно выведенная дефиниция «эксцесс-исполнитель» является более емкой в смысле доказательственности. Она связана с необходимостью выявления конкретных фактов, доказывающих наличие эксцесса, показаний свидетелей-очевидцев, которые, естественно, одни и могут подтвердить факт «садистских излишеств». А это в свою очередь открывает
Дополнительную возможность всячески препятствовать вызову и допущению свидетелей, давать отрицательную, оценку их показаниям .

Несколько лет тянулось в Дортмунде дело бывшего оберштурмфюрера СС Понтера Табберта. Будучи начальником полиции в латвийском городе Даугавпилсе, он руководил массовыми расстрелами еврейского населения. В ходе следствия были собраны многочисленные документальные доказательства (виновности Табберта, его опознали и разоблачили свидетели — очевидцы совершенных им злодеяний. Со дня возбуждения дела Табберт находился, однако, на свободе под денежный залог. Наконец, в 1969 году начался судебный процесс, который продолжался несколько месяцев. В суде дали показания 99 свидетелей. Судьи в Дортмунде придирчиво копались в этих показаниях, пытаясь выявить в них неточности или противоречия. Достоверность показаний свидетелей полностью подтвердилась документами, и прокурор вынужден был поддержать выдвинутые против Табберта обвинения. Тем не менее суд оправдал нацистского преступника, признав его непричастным к преступлениям в Даугавпилсе. Аргументируя оправдание, председатель суда Мюллер указывал на то, что обвинение в адрес Табберта основывалось на неправдоподобных показаниях свидетелей евреев и что в этих свидетельствах будто бы обнаруживались неточности и противоречия.

Обычно на таких процессах суды использовали трудности и объективного порядка. Поскольку свидетели — это обычно узники концлагерей, гетто, из которых в живых остались лишь единицы, суды часто прекращали слушание дел за недоказанностью. В основе искусственного противопоставления убийцы, собственноручно расправлявшегося со своими жертвами,  «убийце за письменным столом», как, впрочем, и различия между исполнителем и пособником лежит теория о «маленьких людях», жертвах нацистского режима, главными и основными виновниками которого объявляются Гитлер и его окружение.

Комментируя эту идею о жертвах, шпрингеровская «Ди Вельт» распространила ее на всех без исключения чиновников вплоть до Эйхмана, который «тоже действовал по приказу»,  писала газета. В конечном счете, смысл подобных построений сводился к тому, чтобы любыми аргументами оправдать судебную политику реабилитации нацистских преступников.