О рецепции и адаптации судом аргументов защиты нацистов

О рецепции и адаптации судом аргументов защиты также в полной мере свидетельствуют и выдвинутые в обоснование приговора мотивы. Прежде всего суд полностью солидаризировался с позицией защиты, когда рассматривал эсэсовских палачей в качестве бесправных исполнителей, «маленьких людей» в конце конвейера, вынужденных исполнять приказы Гитлера, Гиммлера, Геринга, Гейдриха и комендантов лагерей, давно умерших. Подсудимые же не имели, по мнению суда, ни умысла, ни преступных намерений. Затем суд, исходя из теории об идентичности власти в ФРГ и нацистском государстве, расценивал принципы права и законы третьего рейха как основание для решения вопроса о наличии вины конкретного подсудимого и правомерности уголовного наказания. Одновременно суд долго дискутировал вопрос о том, являлись ли (следует ли считать) приказы фюрера об уничтожении различных групп людей «действующим правом». И хотя ответ был отрицательным, но сопровождался он чисто формальными доводами о нарушении принципа публичности, так как приказы и постановления издавались секретно, без публикации. Этот принцип признавался и в третьем рейхе.

Руководствуясь этими доводами, суд в десяти случаях определил действия обвиняемых как «коллективное пособничество при осуществлении массового убийства» и лишь в шести, как квалифицированное убийство. При этом суд различал убийство и пособничество посредством обнаружения «эгоистических побуждений».

Таким образом, суд умышленно игнорировал специфику нацистского государства   массовый, организованный характер, систематичность его преступной деятельности и социально-экономические аспекты этой деятельности. Суд специально сделал оговорку, что его не интересуют скрытые причины и что он не будет выполнять иные проблемы, кроме наличия уголовной вины.

Однако совершенно ясно, что вне вопросов о месте и значении Освенцима в осуществлении расовой теории, о сотрудничестве СС и промышленных концернов понять и оценить преступную деятельность каждого подсудимого невозможно. Решить этот вопрос с помощью традиционных уголовно-правовых представлений об обычной уголовной вине, основу которой составляют корыстные побуждения или волевые устремления, — значит заранее ориентировать ход судебного разбирательства на последующее оправдание преступников. Ясно, до каких очевидных нелепостей и Несправедливостей может довести автоматическое, механическое применение норм уголовного кодекса ФРГ к преступлениям нацизма.

В Освенцимских процессах суд сознательно извращал смысл уголовно-правовых институтов, усугубляя степень противоправности тем, что даже в пределах уголовного кодекса сумел подменить обоснованную квалификацию — убийство на безосновательно навязанную версию о пособничестве. Такая позиция суда, помимо объективных факторов,  объяснялась и субъективным его составом. Председательствовал в  процессе Хофмейер, возглавляющий уголовный сенат Верховного суда земли Гессен. Этот бывший нацистский юрист, во время войны — оберсудья при штабе фронта, в 1946 году прошел сквозь процедуру «денацификации» и ныне вновь вершит правосудие. Обвиняемых защищали 17 адвокатов, некоторые из них   Ашенауэр, Латернзер, Шолтинг   ранее представляли интересы главных военных преступников в Нюрнберге.