Процесс Дюссельдорфского суда в марте 1949 года

В процессе Дюссельдорфского суда в марте 1949 года привлекались к ответственности три чиновника гестапо, которые 17 апреля 1945 г. организовали судилище, прев-ратившееся в расправу над группой немецких антифашистов, участников Сопротивления. Западногерманский суд оправдал гестаповцев-палачей на том основании, что «вынесение противоправного прйговора не может квалифицироваться в качестве преступления против человечности». При этом указывалось и на то обстоятельство, что исход «судебного процесса» был предопределен ситуацией последних дней войны.

Политика передачи западными державами дела преследования и наказания нацистских преступников немецкой юрисдикции со всей очевидностью продемонстриро-вала прямой отказ от принципов Нюрнберга, так как применение к нацистским преступникам норм внутригерманского уголовного права создавало по сути дела не-ограниченные возможности их оправдания.

Во-первых, это означало отрицание - международно-правового характера нацистских преступлений, низведение их до уровня обычных уголовных деликтов, а в связи с этим дискредитировало принципы ответственности и наказания за агрессию и совершение тягчайших преступлений против человечества.

Во-вторых, уголовный кодекс ФРГ в течение нескольких лет (до 1953 года) продолжал действовать с многочисленными изменениями гитлеровского периода. Наиболее важными из них были следующие. Например, до 1941 года для квалификации убийства достаточным представлялось наличие преднамеренного умысла . Гитлеровский закон от 15 сентября 1941 г. дополнительно ввел новые критерии этого состава: алчность, ревность, жестокость и прочие низменные побуждения. Отсутствие названных мотивов означало возможность констатировать наличие простого убийства. Смысл подобных нововведений состоял в том, чтобы оправдать типичное и наиболее распространенное, наиболее массовое для того периода преступление—убийство по политическим мотивам. Такие мотивы были прямо изложены в 13 постановлениях, изданных во исполнение «Имперского закона о гражданстве». Из контекста этих постановлений вытекает, что законодатель вводил ограниченную или даже «условную» ответственность «за убийство определенных групп, объявленных им вне закона»; убийцей считался прежде всего тот, кто совершил покушение на «гражданина империи арийца». Изменениям подверглись также статьи УК о пособничестве и соучастии.

Цель этих изменений та же—исключить ответственность и наказание за «политические» убийства. До 1943 года соучастники — подстрекатели, пособники — подлежали одинаковому наказанию с исполнителем, затем  в новой редакции ввел иное толкование пособничества, оставляя место для аналогии с попыткой , что в свою очередь предполагало существенное смягчение наказания. Поэтому западногерманские юристы передергивают факты, когда пытаются представить дело таким образом, будто суды применяли уголовный кодекс Германии от 15 мая 1871 г. в его первоначальной редакции. В действительности западногерманская юстиция в этот период в основу уголовного преследования нацистских преступников положила именно измененные при нацистском режиме нормы уголовного кодекса. По свидетельству Хенкиса, применение УК в редакции национал-социализма сделало практически невозможным наказание за участие в преступлениях фашизма.

Аналогичным представляется и факт применения военного уголовного кодекса Германии (ВУК) в качестве основания для осуждения нацистских военных преступников. Известно, что в октябре 1939 года ответственность подчиненного за выполнение преступного приказа была ограничена целым рядом дополнительных условий, а по Закону от 10 октября 1940 г. могла быть и вовсе исключена. Вопреки специальным положениям Устава Международного Военного Трибунала и Закона № 10 о невоз-можности оправдания со ссылкой на приказ начальника сначала немецкие суды, действовавшие в западных зонах оккупации, а впоследствии и западногерманские суды использовали положения в нацистском варианте для вынесения приговоров к минимальному наказанию, а часто и для оправдания преступников. Например, в боннском Процессе «Кульмхоф» в 1963 году суд присяжных освободил шесть обвиняемых от наказания.

Для полной характеристики политики западных оккупационных властей на реабилитацию нацистских военных преступников в первый период необходимо рассмотреть еще один ее аспект, а именно ее антикоммунистическую направленность.