Прямое нарушение принципов Нюрнбергского трибунала

В нарушение основных принципов, изложенных в документах Нюрнбергского процесса над главными военными преступниками, бундестаг ФРГ произвольно, как это следует из текста закона, одобрил ссылку на чрезвычайность положения в силу приказа, признал аргумент об ошибочном понимании обвиняемым противоправности его действий как смягчающем или исключающем вину обстоятельстве. Руководствуясь стремлением амнистировать максимальное число нацистских военных преступников, законодатель ФРГ пошел еще дальше и противоправно применил к особой категории международных преступлений дифференциацию убийств , на простое  и квалифицированное, заимствовав ее из арсенала обычного уголовного права. Тем самым он санкционировал судебную практику в ее стремлении квалифицировать нацистские преступления как обычные.

Для рассматриваемого периода характерна и другая направленность официальной политики: активизация усилий в деле судебного преследования по мотивам политического мировоззрения. Созданная по всей стране система органов политической юстиции специализировалась на преследовании деятелей Коммунистической партии и других массовых демократических организаций. И в историческом, и в современном аспекте эти линии в проведении политики всегда и везде смыкаются, логически дополняя одна другую. Антикоммунизм — это обычно не только преследование прогрессивных сил, но и система оптимальной поддержки крайней реакции, неонацизма. Именно в этот период был закончен судебный процесс над Коммунистической партией Германии, и она была запрещена.

Характерна еще одна черта деятельности судебных властей ФРГ. Органы юстиции на практике полностью игнорировали решение Международного Военного Трибунала о признании рсновных нацистских организаций преступными. Суды ФРГ еще не осудили ни одного эсэсовца за членство в преступной организации. Отрицая обязательность принципов и решений Нюрнберга как общепризнанных норм действующего международного права, судебные органы ФРГ нагнетали атмосферу беззакония в стране. Они применяли уголовный закон, карающий членство и деятельность в «подрывных организациях», к членам Коммунистической партии Германии, которых обвиняли в продолжении деятельности запрещенной организации. Политическая тенденциозность этих властей, их антикоммунистическая ориентация изъяли из правового обихода принцип равенства, который западногерманские идеологи трактуют как неотъемлемый признак «правового государства».

Известно, что в 1951 году Федеральный конституционный суд вынес приговор о запрете имперской социалистической партии, признав ее политической преемницей гитлеровской национал-социалистской партии (НСДАП). Однако решение это имело ограниченное действие, ибо не вводило общего запрета в отношении иных пронацистских партий, а потому не исключало, на будущее возникновение родственных ей партий. Это привело к тому, что впоследствии на смену одной Запрещенной пронацистской партии пришли десятки однотипных, а НДП — прямая и откровенная преемница осужденных еще в Нюрнберге преступных организаций — в ФРГ ныне пользуется всеми правами. В своей официальной программе НДП провозглашает целый ряд требований, которые находятся в прямом противоречии с положениями Основного закона ФРГ.

В «вертгеймском Манифесте», принятом в феврале 1970 года, партия прямо высказалась против любых форм признания политических и правовых реальностей, сложившихся в результате второй мировой войны. «НДП решительно отвергает попытки отказаться от прав на немецкие восточные области»,— говорится в этом Манифесте. Такие заявления разоблачают откровенно нацистский характер партии. Об этом же свидетельствует и личный состав ее правления: из 31 члена 11 являются бывшими национал-социалистами, один бывший штурмбанфюрер СС и несколько бывших служащих войск СС. Эта пронацистская партия действует до сих пор, хотя прогрессивная общественность неоднократно и с полным основанием требовала от правительства запретить НДП. Федеральное правительство Кизингера в 1969 году отклонило это требование, аргументировав свое решение необходимостью существования «здоровой национальной оппозиции», с одной стороны, и «прочностью боннской демократии, которая достаточно сильна, чтобы не бояться НДП»,— с другой. И сейчас официальные власти в ряде документов указывают на то, будто «в ФРГ вообще нет никакого нацизма».