Манштейн в Ставке Штлера в Восточной Пруссии

После завершения окружения 8-й армии перед советскими войсками встала трудная задача - удержать кольцо, отбивая попытки деблокировать окруженную группировку. Первая реакция немецкого командования на прорыв танковых подразделений Красной Армии 28 января была несколько замедленной. Манштейн находился в Ставке Штлера в Восточной Пруссии, и до его возвращения не было предпринято практически никаких мер. Манштейн был полон решимости спасти группировку, окруженную в Черкасском котле, и принял срочные меры, чтобы создать сильную деблокирующую группу. Безжалостно снимая части с других участков своего фронта, он наконец сформировал для проведения этой операции два слабых танковых корпуса.


Хотя скоординированные операции по оказанию помощи окруженцам еще не начались, немцы не бездействовали, пока войска в Черкасском котле вели оборонительные бои. 28 января была предпринята местная операция на южном фронте кольца окружения. Изнутри котла в прорыв пошли танки дивизии СС «Викинг», в то время как с внешней стороны активизировались немецкие танковые части, выдвинувшиеся из Кировограда к Шполе. Разгорелись ожесточенные бои в районе поселков Капитановка и Тишковка, но 5-й гвардейской танковой армии удалось отбить атаки с обеих сторон кольца.


Главная операция по деблокаде котла была начата 1 февраля, когда XXXVII танковый корпус генерала Николауса фон Формана нанес удар на севере во фланг фронту Конева. Однако 5-я гвардейская танковая армия вновь оказалась на высоте и действовала крайне эффективно. Советские танковые части не уступили дорогу противнику, который теперь стал связывать все свои надежды с подходом III танкового корпуса генерала Германа Брейта. Этому достаточно сильному соединению пришлось преодолеть 150 км, превде чем оно смогло 4 февраля начать атаку. Брейт тем временем получил приказ закончить свои операции против советских войск на западе, а затем пробить коридор к 8-й армии.

Наступление возглавили 1б-я и 17-я танковые дивизии, в авангарде которых двигался сводный тяжелый танковый полк «Бэке». Этот полк был на тот момент самым сильным немецким танковым соединением на всем советско-германском фронте, имея в своем составе 47 танков «Пантера» и 34 «Тигра I», которых поддерживала моторизованная пехота и штурмовые орудия. 4 февраля деблокирующая группировка нанесла удар на север. Целью этого наступления было смять советские танковые войска и в свою очередь поймать их в ловушку. Сначала немцы быстро продвигались по замерзшей земле, однако внезапно начавшаяся оттепель превратила окружающую местность в непроходимое болото. III танковый корпус увяз в грязи. Цистерны с топливом (на колесном ходу) и грузовики с боеприпасами не могли сдвинуться с места. Даже гусеничные машины испытывали затруднения. В сложившейся ситуации танковым экипажам приходилось доставлять горючее к линии фронта в ведрах и канистрах. Тем не менее, дивизия СС «Лейбштандарт» смогла продвинуться на 32 км. Рота «Тигров» этого соединения уничтожила 26 советских танков и 8 февраля 1944 года создала плацдарм на реке Шилой Тикич, однако дальше они продвинуться не смогли.

После того как наступление III танкового корпуса на север выдохлось, командование развернуло дивизию «Лейбштандарт» и 1-ю танковую дивизию на юг, чтобы нанести удар в восточном направлении непосредственно к котлу. Это маневр на некоторое время ввел советское командование в заблуждение, и наступление вновь стало развиваться: дивизия СС двигалась слева, 1-я танковая дивизия - справа. Понизившаяся температура и ударившие морозы вновь укрепили почву.
Реакция Красной Армии

Тем не менее командование Красной Армии смогло еще раз быстро реорганизовать свои войска сразу после того, как стало понятно, в каком направлении противник наносит главный удар. Дорогу III танковому корпусу преградили 52 противотанковых орудия и 80 танков Т-34. 1б-я танковая дивизия и полк «Бэке» попытались обойти оборонительные позиции противника с фланга, двигаясь на север, но вскоре и они были остановлены огнем тяжелой артиллерии Красной Армии.

Попытавшаяся было продолжить свое наступление дивизия СС «Лейбштандарт» также подверглась яростным контратакам советских войск Сначала вступил в бой 5-й стрелковый корпус, который поддержал 1б-й танковый корпус. Солдаты Красной Армии одну за другой предпринимали ожесточенные контратаки, наступая густыми цепями. Особенно
упорные бои разгорелись на участке тяжелой роты «Тигров» «Лейбштандарта», огромные танки которой с их 88-мм орудиями стали ядром немецкой обороны. Однако наступление немецких войск была остановлено.

Советская официальная историография указывает, что бои не прекращались довольно долго, и многие попытки Красной Армии оттеснить назад части III немецкого корпуса оказались неудачными. Но и немцам не удалось прорвать позиции противника. Советское командование подтянуло танковые резервы, направив их на участок наступления корпуса Брейта. В ходе изнурительных танковых сражений Красная Армия постепенно свела на нет наступление III танкового корпуса в направлении котла. Во время заключительного броска 11-13 февраля немецким войскам удалось захватить город Лысянку на реке Шилой Тикич, но и оттуда до оказавшихся в окружении немецких войск все еще оставалось около 10 км. Все усилия Манштейна деблокировать окруженную группировку потерпели неудачу.


В течение следующих нескольких дней небольшой немецкий отряд отчаянно сражался, пытаясь удержать узкий 1,6-км коридор между основными силами и Лысянкой. Несколько раз советские войска перерезали этот коридор, и немцам приходилось организовывать контратаки, чтобы оттеснить пехоту и танки противника. 16 февраля 1-я танковая дивизия, поддержку которой оказывали панцер-гренадеры «Лейбштандарта», все еще цеплялась за свой плацдарм на Шилом Тикиче. Всего 60 человек и дюжина танков «Пантера» находились за рекой, отбивая ежедневные атаки частей 5-го гвардейского танкового корпуса. УIII танкового корпуса больше не было сил, чтобы пробить коридор к позициям оказавшихся в ловушке немецких войск.

Тем временем находившиеся в котле солдаты немецкой группировки вели непрекращающиеся бои в этом беспощадном сражении на истощение. Внутреннее кольцо Красной Армии с каждым днем все больше усиливалось, поскольку к нему постоянно подтягивались свежие войска, а основные силы ВВС были переброшены на взлетно-посадочные полосы, расположенные поблизости от линии фронта, и теперь время между боевыми вылетами сократилось до минимума. Котел постепенно сжимался, и теперь позиции окру-женцев оказались еще дальше от деблокирующей группировки. Однако у командующих советскими фронтами Ватутина и Конева не было достаточного количества артиллерийских боеприпасов для организации решающего массированного артобстрела и пехотных резервов, чтобы нанести последний смертельный удар. В результате им не оставалось ничего другого, кроме как медленно сжимать кольцо блокады, одновременно отбивая
все атаки извне. Тем не менее к 7 февраля окруженная немецкая группировка находилась в отчаянном положении: потери постоянно росли, а запасы продовольствия и боеприпасов практически истощились. Только поставки, осуществляемые самолетами Люфтваффе по воздуху, хоть как-то поддерживали войска; также самолеты германских ВВС эвакуировали из котла более 4000 раненых.


Чтобы прекратить возникший беспорядок в осуществлении руководства окруженной группировкой, 7 февраля генералу Штеммерману было поручено командование всеми войсками в котле. Однако теперь окончательно стало ясно, что группа Штеммермана больше не может просто ожидать спасения извне, а должна сама позаботиться о своем будущем. 12-13 февраля Штеммерман использовал оставшиеся в его распоряжении последние боеспособные части дивизии СС «Викинг» и 72-й пехотной дивизии, чтобы захватить города Шендеровку, Ново-Буду и Комаровку, которые находились на направлении наступления III танкового корпуса.

Несмотря на яростные контратаки советских войск, стремившихся вернуть потерянные города, группа Штеммермана продолжала удерживать эти позиции, постепенно сосредотачивая свои 45 ООО солдат для осуществления прорыва и оставив 13 февраля 1944 года город Корсунь. Не только морозы, но и нехватка продовольствия сильно сказывались на боевом духе окруженцев. Один из военнослужащих войск СС вспоминал: «Мы были измучены голодом. В течение многих дней у нас не было вообще никакой еды. Снег был нашим единственным хлебом насущным».

В то время как группа Штеммермана делала все от нее зависящее, чтобы облегчить наступление деблокирующей группировки, командиры немецких соединений по другую сторону кольца действовали не столь активно. Несмотря на очевидную потребность в скорейшем прорыве, Манштейн и другие немецкие полевые командиры в течение нескольких дней не могли принять решение, поскольку Гитлер отказывался дать согласие на эту операцию. Наконец 16 февраля Манштейн решился и отдал Штеммерману приказ идти на прорыв в ночь с 16 на 17 февраля. Он отправил ему сообщение по радио: «Пароль - свобода, цель - Лысянка, 23:00».


Жуков, Конев и Ватутин поняли, что все усилия противника по деблокированию потерпели провал, и пришли к выводу, что настало время уничтожить группу Штеммермана. Теперь была начата переброска войск с внешнего радиуса и подготовка решительного удара по окруженным частям. Жуков организовал внутренний оборонительный рубеж, удерживаемый несколькими стрелковыми дивизиями, перед которыми была поставлена задача сдерживать окруженные войска, в то время как на внешнем кольце танковый корпус и пехота удерживали линию вдоль Шилого Тикича. Относительно свежие 41-я гвардейская и 202-я стрелковая дивизии были направлены на усиление потрепанных блокирующих войск. Также Жуков приказал 13-му гвардейскому тяжелому танковому полку - первой части, укомплектованной новыми танками ИС-1, вооруженными 85-мм орудиями (21 машина) - выдвигаться и заблокировать дорогу на Лысянку.

Внутри котла войскам генерала Штеммермана удалось 16 февраля захватить деревню Квитки, однако постоянные советские контратаки сделали дальнейшее продвижение невозможным. Штеммерман реорганизовал свои потрепанные части для осуществления прорыва, разделив их на ударную группу (включая остатки танковой дивизии СС «Викинг»), основную группировку (разделенную на две части) и арьергард. Генерал-лейтенант Либ должен был возглавить ударную группу, в то время как сам Штеммерман командовал арьергардом. Хотя немцы понимали, что оказавшиеся в котле войска понесут в ходе этого прорыва очень большие потери, другой альтернативы у них не было: продовольствие и боеприпасы были на исходе, а боевой дух войск падал с каждым днем все больше и больше.

Манштейн тем временем отдал приказ III танковому корпусу еще раз попробовать соединиться с войсками в котле. Однако прорвать внешнее кольцо советских войск немцам не удалось, и ключевая позиция, известная как высота 239, осталась в руках Красной Армии. Сообщение об этом было направлено по радио группе Штеммермана, но генерал это сообщение так и не получил. Провал попытки захвата высоты 239 имел для немецких войск катастрофические последствия.