Версальский договор и Веймарская конституция в деле определения нацизма

Известно, что после разгрома Германий в первой мировой войне вопрос об уголовной ответственности за преступления, совершенные в ходе ее, стал очень актуальным. Основной международно-правовой акт, оформивший итоги войны, — Версальский договор содержал прямое и точное указание на необходимость привлечения к уголовной ответственности агрессора . Статья 228 договора прямо обязывала бывший кайзеровский рейх выдать всех немецких военных преступников по первому требованию заинтересованных держав.

Принятая позже Веймарская конституция хотя и содержала общее положение о запрете выдачи немецких граждан иностранным державам , однако она ничего изменить не могла, так как вопрос о преследовании военных преступников регулировался Версальским договором, который специально оговаривал, что «положения Версальского договора не могут изменяться нормами Веймарской конституции». Под влиянием победы Великой Октябрьской социалистической революции и революционной ситуации в Германии здесь был принйт закон о преследовании лиц, совершивших военные преступления и правонарушения, и дополнительный закон о неприменимости сроков давности к таким преступлениям.

Анализируя причины, побудившие союзные державы смириться с поведением бывшего агрессора и почти без борьбы отказаться от выполнения предписаний мирного договора, советский юрист А. Н. Трайнин объяснял подобную позицию, исходя из совокупности социально- политических факторов того времени. Он писал: «Эта торжественная и решительная декларация-обязательство, провозглашенная пятью великими державами, победителями в мировой войне, осталась словесной угрозой. Политика борьбы с революцией еще раз оказалась сильнее политики борьбы за мир: в потрясенной войной Европе, при всеобщем брожении масс и революционном подъеме в Германии, судить императора, хотя бы и бывшего императора, оказалось политически невыгодным шагом. Суд над Вильгельмом организован не был. Так безрезультатно и бесславно закончилась первая попытка интернационального суда над агрессором».

Известно, что после окончания первой мировой войны была создана специальная комиссия, занимавшаяся разработкой вопросов об ответственности за войну и военные преступления. Она выступила с рекомендацией, принятой большинством голосов, относительно образования Международного трибунала для суда над бывшим кайзером Вильгельмом II. Однако представители США и Японии голосовали против этих рекомендаций на том «принципиальном» основании, что «главы государств и правительств несут только моральную ответственность и никогда не подвергались уголовным санкциям».

Для проблемы формирования международно-правовых источников, устанавливающих индивидуальную уголовно-правовую ответственность за военные, в связи с принципом ex post facto, преступления, безусловный интерес представляет аргументация правительства Голландии по поводу отказа выдать Вильгельма II. Первый довод Голландии состоял в том, что поскольку она не подписывала Версальский договор, то не считает себя обязанной соблюдать его положения. Затем она ссылалась на все тот же принцип — (закон обратной силы не имеет). Наконец, последний аргумент был сформулирован на основании ст. 4 голландской конституции: «Экстрадиция (выдача) возможна лишь, в случае, когда преступление, дающее основание для такого рода требования, было ясно определено в соглашении об экстрадиции». На основании этих доводов Голландия отказалась выдать бывшего германского кайзера Вильгельма II. Последовавший затем обмен нотами между союзниками и правительством Голландии ни к чему не привел.

Затем проблема ответственности военных преступников вступила в стадию так называемого лейпцигского периода. Созданная в 1919 году Международная комиссия юристов разработала перечень военных преступлений, на основании которого союзники составили список конкретных лиц и потребовали от Германии их выдачи. Однако последняя категорически отказалась сделать это, а после вступления в силу Версальского договора (10 января 1920 г.) заявила, чтр указанные преступники подлежат национальной юрисдикции. Союзники вынуждены были согласиться. Из 3000 названных союзниками и Польшей военных преступников лишь 45 предстали перед имперским уголовным судом в Лейпциге.
 
Но преступный характер ведения войны Германией и нарушение ею общепризнанных принципов международного права были настолько очевидны, что это вынуждены были признать и ее собственные суды. Так, в приговоре от 16 июня 1921 г. по делу двух немецких офицеров подводников Дитмара и Больдта имперский суд указывал, что «по аналогии с сухопутной войной  расстрел безоружного врага не допускается и в морской войне; расстрел потерпевших кораблекрушение, которые нашли прибежище їв спасательной лодке, запрещен. Международное правило, о котором здесь идет речь, общеизвестно и признано. По поводу его обязательности не могут существовать какие-либо сомнения. Тем самым уголовная наказуемость этих деяний, противных международному праву, должна быть подтверждена».

Пытаясь выяснить исторические причины, обусловившие и открывшие дорогу преступлениям гитлеровской Германии, бывший помощник главного обвинителя от США в Международном Военном Трибунале Роберт Кемпнер совершенно справедливо полагает, что особое место среди других занимает тот факт, что после первой мировой войны союзникам не удалось осудить государственных деятелей Германии за военные преступления и прежде всего за развязывание агрессивной войны.